Режиссер смаковал в повторе этот сокрушительный удар не менее пяти раз. Публика бесновалась, комментаторы орали, словно сумасшедшие, а я сидел, не в силах вымолвить ни слова. Даже ругательства, весьма уместные в такой ситуации, не шли изо рта. Потому что Антонио Федерейро сжульничал.
Как можно победить противника, который в несколько раз быстрее тебя? Только хитростью. Как остановить град ударов, когда твое лицо покрыто кровью и каждый новый удар отзывается колоколами в голове? Только подлостью. Конкистадоры извели аборигенов американского континента потому, что имели мушкеты и не имели представления о чести.
Антонио наверняка заметил, что Джим в конце каждого раунда оглядывается на часы. Но происходило это так быстро, что ничего предпринять он не мог — Джим ускользал, словно призрак. Как можно остановить призрака?
Расчет был прост: призрака следовало пригвоздить к месту, хотя бы на секунду. Одной секунды для Федерейро было бы достаточно. Нужно было выиграть время, поэтому опытный боксер к концу раунда вывел противника в такое положение, чтобы он стоял к часам спиной. Чтобы оглянуться на часы, ему нужно было повернуться на сто восемьдесят градусов, а это значит — на долю секунды показать противнику затылок. Именно этой доли секунды хватило Федерейро, чтобы сделать свою подлость. Или хитрость — в такой ситуации выжить можно было только таким образом.
* * * *
Когда Джим Хоук в очередной раз оглянулся, Антонио Федерейро бросился будто бы в атаку, однако не так, как это обычно делается — в правильной уравновешенной стойке, левая рука впереди, чтобы атаковать или защищаться. Он сделал глубокий быстрый шаг вперед, оставляя корпус на месте. Думаю, это и стало первой ошибкой Джима Хоука.
Шаг был сделан, однако, Джим уже смотрел в глаза противника. Это было второй его ошибкой, поскольку Антонио скорчил столь смешную удивленную гримасу, что приковал его взгляд еще на одну долю секунды. Еще одну долю секунды, которая стала решающей.
Хитрость состояла в том, чтобы наступить противнику на ногу, словно бы не нарочно, будто бы просто оступившись. Когда человек хочет отскочить назад, он отталкивается ногой, а потом эту же ногу отдергивает. Но если ему наступили на ногу, он становится похож на кузнечика, попавшего в густую патоку. Он дергается, но не может сместиться, пока не освободит ногу. Пригвоздив ступню противника к яркому голубому покрытию ринга, Федерейро получил в подарок ту самую секунду, в которой так нуждался.
Дальше все было делом простой техники, отточенной многодневными тренировками, которых не было у Джима Хоука. Именно в это мгновение вся его сила превратилась в дым. А все недостатки его техники вместились в одну секунду, которую выиграл противник.
* * * *
Гонг! Хоуку как всегда везло. Хотя, почему же везло? Все было просчитано заранее с точностью до доли секунды, кроме… Кроме коварства противника. Ведь оглянулся он именно за 5 секунд до гонга. Это означает, что у него будет перерыв, чтобы прийти в себя. Джим с трудом поднялся и побрел в свой угол, где к нему бросились секунданты.
На этот раз операторы старались как могли: камеры фиксировали крупные планы, наезжали слева и справа. Еще бы — фаворит матча получил по мозгам. И тут я увидел ее: склонная к полноте женщина с каштановыми вьющимися волосами и темными глазами слегка навыкате решительно прошла сквозь строй полицейских, которые обычно поддерживают порядок во время матча, и поднялась к тому углу ринга, в котором сидел Джим.
Довольно невежливо растолкав секундантов, она протиснулась к Джиму и двумя руками повернула его лицо к себе. Оператор зафиксировал крупный план, словно по заказу: чтобы я мог как следует рассмотреть мою таинственную незнакомку. Манипуляции выдавали опытного врача: она быстрым взглядом осмотрела лицо, ссадину на скуле, которая уже начала наливаться пунцовым. Затем небольшим фонариком посветила ему в глаза — сперва левый, затем правый.
Она что-то быстро говорила, а лицо ее выказывало озабоченность. Джим натянуто улыбался, что-то отвечал, но расслышать я ничего не мог. Трижды пожалев, что не удосужился купить хоть видеомагнитофон, а лучше — специальную видеокарту с ТВ-тюнером, которая позволила бы мне записать на компьютер все происходящее, я старался понять и запомнить как можно больше. Однако, многого увидеть не удалось: раздался резкий звук гонга.
Джим рванутся вперед, словно хотел раз и навсегда разобраться с противником. В это время Джулиана (я уже не сомневался, что это была она), пыталась удержать его, схватив за плечо. Однако, секунданты оттащили женщину в сторону.
Джим Хоук в этот момент был прекрасен: резким мощным движением шагнул вперед, лицо его выражало крайнюю степень решимости, руки угрожающе согнулись (если, конечно, сам вид этого довольно тщедушного создания мог кому-то показаться угрожающим).
Было заметно, что шаг его несколько нетверд, однако, стремительность движений должна была насторожить противника. Противник же, казалось, был уверен в победе: на лице португальца красовалась довольно зловещая улыбка. Он спокойно и размеренно двинулся вперед, сделал обманное движение рукой, принял удобную для атаки стойку и… получил стремительный удар в висок.
Джим почти незаметным движением поднырнул пол отведенную для удара руку и нанес столь стремительный удар, что его противник словно бы откинулся. В контровом свете прожекторов взметнулся фонтан брызг, куда-то в сторону вылетела капа, которой боксеры защищают обычно зубы. Антонио Федерейро покачнулся, глаза его закатились и он рухнул на блестящую желтую поверхность ринга.
Дальше все происходило по давно отработанному сценарию: кого-то уносят с ринга, кто-то получает почести и фотографируется. Только вот, сценарий дал осечку: никто не предполагал, что победитель тут же свалится в обморок. Возникла неудобная заминка, пауза, немая сцена. Все словно замерли, замолчали комментаторы, до того трещавшие без умолку. Тренер и секунданты молча смотрели на распростертое по центру ринга тело и, было заметно, не знали, что же делать. Даже фотографы словно замерли — не вспыхнул ни один блиц.
Единственным человеком, не потерявшим головы, оказалась Джулиана Оуэн — копна ее каштановых волос взметнулась над канатами. Пока все раздумывали, что же нужно сделать или сказать, она склонилась над Джимом, снова осмотрела зрачки, проверила пульс и набрала какой-то номер на своем мобильном телефоне. Санитары, которые обычно занимаются сопровождением матчей, кажется, не торопились с носилками. Джулиана наорала на них и, неожиданно, суета возобновилась: все забегали, завопил комментатор, по-змеиному зашипели затворы фотокамер.
А я тем временем осознал, что произошло нечто неожиданное. Что сидеть дома перед телевизором в такую минуту — профессиональное преступление. Что, если сию же секунду я не оторву зад от кресла, загадочным образом появившийся в моей жизни Джим Хоук так же загадочно исчезнет. Я схватил пальто и рванулся к двери.
